Все так же, как было во время Холодной войны. Как в свое время Гавел и Кундера выступали в защиту угнетенных чехов, так и актеры из последней диктатуры Европы являются самыми заметными и храбрыми критиками гниющей брежневской системы Беларуси. Как при коммунизме Том Стоппард был другом восточноевропейских диссидентов, так и сейчас он друг белорусских актеров андеграундного театра. По традиции, Стоппард привествовал их в Великобритании от имени Index on Censorship, правозащитной организации созданной Стефаном Спендером в 1972 году в поддержку преследуемых советских писателей. Без иронии, но тот факт, что так много творческих людей решилось жить и вести подрывную деятельность против коммунизма, оживил мой разговор с Натальей Колядой, основательницей театра, женщиной, обладающей спокойным мужеством идейного демократа, который признает опасность преследования. Она рассказывает мрачную историю о том, как спецслужбы угрожали ее мужу и вынудили труппу показывать спектакли в барах, частных домах или в лесу, как она проверяет, нет ли информаторов среди зрителей, и внезапно замолкает. Ее эльфийское лицо озаряется улыбкой и она восклицает: «Диктатор все еще называет спецслужбы КГБ. Хоть в этом он честен».

Труппа театра встретилась с Гарольдом Пинтером незадолго до его смерти, и он заявил, что белорусам надо осознать, что Великобритания под управлением Тони Блэра тоже была чем-то вроде диктатуры. Актеры терпеливо объясняли белорусские реалии, и даже ворчун Пинтер вынужден был признать, что, в конце концов, не так все и плохо в Британии.

Одной из первых постановок, которую Свободный Театр попытался представить на сцене, был «Психоз 4.48» по пьесе Сары Кейн, тяжелая драма о депрессии и самоубийстве (число которых необычайно высоко в Беларуси). Цензор оказался в затруднительном положении. Он прекрасно знал, почему Свободный Театр хотел поставить пьесу. Но будучи представителем диктатуры Александра Лукашенко, он не мог допустить такую тему как душевная болезнь.

«Вы не можете показать спектакль, потому что в Беларуси нет депрессии», – объяснил он.

«А мы и не говорим, что есть, – не растерялись актеры. – Сара Кейн была британкой, так что если пьеса и критикует правительство, то это правительство Великобритании».

Цензор был озадачен, но ответ нашел: «Все равно, зрители могут подумать, что в Беларуси есть депрессия, даже если ее нет, поэтому показ не рекомендуется».

Я пошел в Index on Censorship из чувства долга, но спектакль оказался изобретательной комбинацией. Цитируя Одена, «иронические вспышки света» освещают нищету. В спектакле «Цифры», в постановке Владимира Щербаня, который можно посмотреть на сайте Index on Censorship, актеры выполняют сюрреалистические действия, в то время как оператор проецирует на стену за их спинами цифры, свидетельствующие о бедственном положении Беларуси – число жертв секс-торговли, нищета страны со средней зарплатой в 350 долларов, притеснения в государстве, где убивают политических противников и которое занимает четвертое место в мире по количеству заключенных на душу населения. Затем, чтобы проиллюстрировать, как отчаянно белорусы хотят эмигрировать, проектор показал историю, как в октябре 2006 240 коров прошлись по электрической ограде и переплыли реку Буг, чтобы найти убежище в Польше, что было первым случаем массового побега за свободой в истории Евросоюза, как с восторгом замечают представители театра.

Опасность для непосвященных, которые наслаждаются ироничным стилем противников диктатуры, в том, что наше удовольствие может обратиться в принятие тирании. Хотя театр Британии продемонстрировал достойную восхищения солидарность с белорусскими диссидентами – не только Стоппард и Пинтер, но театры Soho, West Yorkshire Playhouse и Almeida продвигали их работу – большинство людей не могут найти Беларусь на карте. Многие считают своеобразным анахронизмом существование этого пережитка советского угнетения в маленьком государстве в центре Европы, которое удалено от основных течений современности.

Однако, вопреки так называемой «реалистичной» школе международной политики, излюбленной нашим Министерством иностранных дел, диктатуры не являются стабильными режимами. Они всегда в движении, направляясь к большим репрессиям или краху. Они не менее современны, чем другие формы правления. И актеры Свободного Театра, и организаторы сайта Хартии’97, который следит за состоянием белорусской тирании, говорили мне, что они считают новые союзы Лукашенко весьма зловещими. Он член клуба диктаторов XXI века, который, нарушая обычаи Холодной войны, объединяет социалистические тирании и покровителей радикальной реакции. Союз красного и коричневого, коммунизма и фашизма, значит, что пока Хусейн и Милошевич были живы, Лукашенко был их другом. Сейчас он союзник мессианской исламской диктатуры Ирана. Старея, он затевает драку со своими бывшими покровителями в Москве и обращается к своим новым союзникам за идеями.

Этой зимой он проведет выборы, и, как в Иране, они будут сфальсифицированы. По примеру Ахмадинеджада, он готовится деморализовать оппозицию, контролируя интернет. Новые законы принуждают владельцев сайтов к государственной регистрации, а поставщики услуг должны идентифицировать пользователей и сохранять историю их поисков. Оппозиционные сайты, которые уже подвергаются Ddos-атакам, предположительно организованными силами государственной безопасности, могут столкнуться с внесением в черный список.

Если фальшивые результаты спровоцируют протесты, мало кто думает, что он снова не возьмет пример с Ирана и не направит против несогласных своих головорезов. Он уже давал согласие на убийство своих политических оппонентов, избиения оппозиционных журналистов, артистов, и нет причин, по которым он не сможет пойти дальше.

Недавно Наталья Коляда спросила дипломата ЕС, почему так мало политического или журналистского интереса к гнету на задворках Европы. Он ответил: до тех пор, пока на улицах не начнут складывать трупы, Европа не будет обеспокоена.

Или, другими словами, если вы ничего не знаете о Беларуси, вскоре вы можете узнать больше, чем вам бы хотелось, по незавидным причинам.